НАПАДОВСКИЙ Игорь Анатольевич

Игорь Нападовский 1985 г.

Игорь Нападовский 1985 г.

Родился 30.01.1966 г. в г. Лепель. В 1981 г. Игорь закончил 8 классов Лепельской средней школы № 1, затем – вечернюю среднюю общеобразовательную школу в Лепеле. Работал наладчикам на заводе «Платан».

Призван в Советскую Армию Лепельским РВК 04.05.1984 г. В Афганистане с  20.03.1985 г. Младший сержант, командир отделения БМД. Место службы 334 отдельный отряд специального назначения 15 ОБрСпН, г. Асадабад.

21.04.1985 г. 1-я рота, в которой служил Игорь,  в  Мараварском ущелье  (провинция Кунар) попала в засаду. В этом бою Игорь был ранен, но продолжал вести бой, пока пуля снайпера не оборвала его жизнь.

Близкие друзья Игоря, погибшие в том бою:

Михаил Матох

Михаил Матох

Станислав Кульнис

Станислав Кульнис

 

 

 

 

 

 

 

Награжден орденом Красной Звезды (посмертно).

Похоронен в г. Лепель. Шефство над захоронением осуществляет средняя школа № 1 г. Лепеля.

Место захоронения в г. Лепеле

Место захоронения в г. Лепеле

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В музее средней школы № 1 г. Лепеля создана экспозиция, посвящённая Игорю.

Уголок в СШ № 1 г. Лепеля

Уголок в СШ № 1 г. Лепеля

Одна из улиц г. Лепеля названа именем Игоря Нападовского.

Пронзительно правдивое письмо сослуживца Игоря, Владимира Братишова,  характеризующее человеческие качества нашего героя. Примечательно, что пришло оно в тридцатую годовщину мараварской трагедии…

Здравствуйте.

Хочу сразу заранее поблагодарить всех Вас за то, что  Вы поддерживаете память об очень достойных ребятах, которые погибли в Афганистане.

Меня зовут Владимир Братишов.

Я служил первые полгода вместе с Игорем Нападовским в мотострелковой дивизия «Печи», город Борисов, войсковая часть 39864, вторая рота, второй взвод, второе отделение. 

Я также был призван в армию в мае 1984 года.

Жили в 4- этажных зданиях, которые построили немцы руками советских военнопленных для заброски диверсантов во время второй мировой войны. Все знали, что наш полк готовит регулярно каждые полгода новые пополнения новобранцев в Афганистан. В частности, наша рота готовила людей по специальности наводчик, командир машины БМП 2,командир отделения. Ниже этажом готовили механиков.

Техника была очень сложная. В отличие от БМП 1, которые в Афгане прозвали как «боевая могила пехоты», так как сбоку прошивалась  из крупнокалиберного пулемета,как раз там, где находилось отделение (10 человек), новая техника отличалась от старой тем, что не заряжалась вручную,чтобы,в лучшем случае,сделать 4-6 выстрелов в минуту, а -была оснащена зенитной 30 миллиметровой автоматической пушкой со спаренным пулеметом,которая могла вести огонь не только по наземным целям, но и по воздушным; специальным ночным радаром наведения; оснащена также была ПТУРом (противотанковой управляемой ракетой), приводом и электронным оборудованием удержания цели. 

Все полгода, точнее полных пять месяцев, жесточайшая муштра, практические классы,тактика, постоянные полигоны со стрельбами из всех видов оружия. Конечно, в первую очередь, требовали от курсанта знать отлично  машину. Быстрая посадка, высадка. Слаженные действия с механиком и отделением. И стрельбы, стрельбы, стрельбы как днём, так и ночью. Никаких выходных за эти 5 месяцев. Это также были какие-то спортивные праздники, то есть сдача очередных спортивных норм ГТО. У всех было только два желания, а именно: поспать и поесть. К  вечерней поверке некоторые засыпали прямо в строю. При таких нагрузках кормили какой-то поросячей едой в самом прямом смысле этого слова. На обед застывшая, как правило, овсянка с кусками сала, залитая густым жиром; свекольная баланда и подкрашенная вода, типа чай; два, три куска сахара. Ужин, примерно, тоже самое. В основном все ждали завтрак, так как там выдавали грамм 15-20 масла, которое можно было размазать по куску белого хлеба и выпить с этой сладкой водой. Да, как правило, на столе было достаточно хлеба, который мы старались спрятать в карманы. Я рассказываю это не к тому, чтобы пожаловаться про своё армейское житье-бытье, нет. Всё давно уже в прошлом. А к тому, что в этих скотских условиях ребята оставались людьми и в будущем еще выполняли так называемый интернациональный долг, оставаясь настоящими патриотами Родины. По тому, как кто съедал свой хлеб, и можно было оценить сразу, кто чего стоит. Игорь как раз в одиночку его никогда не ел,- это дорогого стоило. К тому же Игорь оказался в роте, где в основном курсантам было от 21 года до 27-ми лет. Некоторые даже имели уже семьи и одного ребёнка. Они, как и я, были призваны после техникумов и институтов, в которых не было военной кафедры. Рота состояла из ста двадцати человек. Это ещё раз говорит о неординарных способностях Игоря, так как случайных людей в роте не было. 

Я ещё раз подчёркиваю, что изучение техники, стрельбы, — весь процесс обучения,- был довольно сложным занятием. В роте не было прапорщиков. В дневное и ночное время их функции выполняли сержанты и старшие сержанты, которые остались служить в учебке после первого полугода. В первые недели службы мы не столкнулись с прямой дедовщиной, как: подшивать кому-то воротнички или чистить сапоги, но столкнулись с, так называемой, уставной дедовщиной. Сержанты могли  после отбоя в течение получаса делать подъем отбой с принятем положения лежа. Или в дневное,-маршировка на плацу до кровавых мозолей. Всю эту функцию, я повторяю, выполняли сержанты вместо прапорщиков и офицеров. Особо изощрялся как раз заместитель командира нашего взвода старший сержант Шидлаускас, особенно издевался над теми ребятами, которые не могли за себя постоять, объясняя это тем, что мы должны 24 часа в сутки изучать устав вооружённых сил. Поощрял его в этом деле старшина роты старший сержант Гарбуз. 

Недели через две-три Игорь, я и Игорь Джусоев, он был из Осетии, заступили в  очередной наряд по роте.  Ночью, когда сержант пошёл в туалет, мы ему популярно объяснили, что такое «устав внутренней службы»  в нашем понимании. Во-первых, после этого случая сержанты оставили «молодых» в покое, а во-вторых, я был всегда на сто процентов уверен, что на этих двух людей можно было положиться в любом деле, не струсят и не предадут. К тому же Игорь имел очень хорошие физические данные. Всегда был одним из первых на марш бросках, на кроссах, на турнике и на стрельбах.  Лучшим можно было продолжить службу в этой же части, но, учитывая вышесказанное, служить в учебной дивизии в качестве заместителей командиров взводов, обучая новое пополнение, никто не хотел. 

Чтобы вырваться гарантированно из учебки, многие писали заявления о направлении в Афганистан. Кто-то писал сознательно, в основном ехали мстить уже за знакомых ребят, которые погибли в Афгане; некоторые писали для того, чтобы уйти из учебки, а затем отказаться, но уже на перевалочных пунктах,- в Минске, где формировались колонны из  новой нами же обстрелянной техники или в конечной точке прибытия, в Ташкенте, где проходила дополнительная переподготовка в течение двух недель, для того чтобы новичкам адаптироваться в горных условиях. Но ни у кого не было голого патриотизма,- исполнять интернациональный долг, хотя пропаганда работала на всю катушку. Регулярные политинформации, где политруки постоянно рассказывали нам, как погибают наши ребята, защищая основы демократии в Афганистане, а также периодические наезды в полк медиков, которые брали у нас  кровь, которая нужна была в Афганистане раненым ребятам, по крайней мере, под этим «соусом» всё подавалось.  Только из нашего отделения написали заявления семь (из десяти) человек в Афганистан. Мы все писали сознательно, так как у каждого были свои счеты, как я понял, у Игоря были свои. Осенью приехали «покупатели», так мы называли офицеров, которые приезжали за новым пополнением из линейных частей. 

В первую очередь выбирали офицеры, которые приехали из Афганистана. И тут произошёл интересный  случай со всеми нами, которого мы никак не ожидали. Когда мы зашли на собеседование со своим заявлением, где присутствовали офицеры из Афганистана, наш взводный и командир нашей роты (Бугренко, Бугров,-не могу пока вспомнить его точную фамилию), которого все курсанты очень уважали за то, что он делал всё то же самое, что и приказывал нам, — бегал кроссы, делал заезды на БМП, стрелял сам, в отличие от многих нерадивых офицеров, которые не умели это делать хорошо и на финальных стрельбах приказывали лучшим сержантам заезжать вместо них, называя по рации их фамилии, чтобы получить отличные оценки за полугодие, — так вот этот наш командир роты встретил нас такими словами:» Что, не хотите Родине служить? Хотите сбежать?»  Было обидно и больно слышать эти несправедливые слова от человека, которого мы уважали как достойного офицера. До сих пор меня разрывают сомнения, — он таким образом нас пытался спасти или в самом деле не верил в то, что мы доедем до Афганистана?! 

Более того, со мной, с Игорем и еще с несколькими сержантами приключилась следующая история. Когда мы поняли, что мы не попадаем в Афганистан, на следующий день мы узнали, что в первой роте сидят также «покупатели» из Афганистана. Мы, в нарушение всех уставных правил, сбежали на собеседование в другую роту. По случайному стечению обстоятельств, когда мы уже фактически заканчивали, туда зашел командир нашей роты. Увидев нас, он не задумываясь сказал «покупателям», что это постоянные нарушители армейского устава, которые не хотят служить и при них сорвал с нас лычки сержантов, сказав,чтобы мы доложили своему взводному, что мы разжалованы до младших сержантов.  То, что мы испытывали в тот момент, не передать словами, но здесь скрыт очень важный нюанс. Для тех кто служил, тот понимает, что получить погоны младшего сержанта по специальности наводчик и командир отделения БМП  после окончания учебки считалось позором и унижением. Поэтому, когда Вы видите в записи у Игоря написано звание младший сержант, то это как раз та история, которая произошла с нами на выходе из учебки. Я точно так же был разжалован в младшие сержанты и в назидание другим был оставлен обучать молодое поколение в своей же роте. 

Как ни странно, но смерть Игоря реабилитировала меня через полгода, когда приехали новые «покупатели», и мы узнали об этой трагедии в Афгане, правда в общих чертах. 

Нюансы я узнал гораздо позже, с появлением интернета. 

Мы узнали,что все, кто написал заявление, все попали в Афганистан за исключением одного парня, который сломал ногу на переподготовке в Ташкенте. Никто не отказался! Неожиданно сам комбат  лично зачитал мне приказ о присвоение внеочередного звания. Я стал не только старшим сержантом, но, и более того, я стал старшиной роты.  

Так что Игорь  был одним из лучших сержантов в нашей роте, я бы сказал, такой универсальный солдат. Запомнился он мне еще и тем, что, когда мы возвращаясь с неудачных стрельб, а полигон находился примерно в 6 километрах от нашего полка, офицеры заставляли нас бежать в полной выкладке, иногда надевая противогаз. Лето 84 было и без того очень жаркое, было невозможно дышать, а тут ещё в противогазе. Но Игорь еще умудрялся прихватывать автомат у тех ребят, которые были послабее…

Я так и закончил свою службу в Печах.  После дополнительных двухмесячных офицерских курсов в Бресте вернулся домой в Гомель. Через 4 года из-за Чернобыля уехал на Кавказ в Ставрополь. А после второй чеченской вообще забрал детей и уехала в Америку, где в данное время живу и работаю. 

Написал я это еще и потому, что многие годы имел увлечение, связанное с организацией велопробегов по местам павших во второй мировой войне. Объездил со старшеклассниками и учителями  часть России, Кавказ, Белоруссию, Крым, восточную Европу. 

Совсем недавно  родилась идея провести велопробег в честь кого-нибудь из ребят,  погибших в Афгане. Я своим ребятам рассказал об Игоре. Все активно поддержали мою идею. Думаю, что через год-полтора (много административных сложностей) мы спланируем такой велопробег повышенной сложности: Россия, Европа, Англия, Америка посвящённый Игорю Нападовскому. Так что Игорь уже тридцать лет на небесах, а его продолжают узнавать всё больше и больше людей. Вся моя семья, мои друзья, отмечая какие-либо военные даты, вспоминаем наших дедов, погибших и прошедших через вторую мировую и моих сослуживцев, которые не вернулись из Афгана.

Не хочу говорить никаких пафосных слов, но одно знаю точно: Игорь не мог не погибнуть на этой чёртовой войне. Он был настоящий. Он не мог бежать. Он не мог прятаться за других. Он был лучший. Лучшие, как известно, на войне не выживают. Такие, как он, и  на гражданке-то редко выживают в современной действительности, не говоря уж  о войне. Если мое письмо  каким-то образом дойдет до родственников или родителей Игоря, надеюсь они живы и здоровы, то я хотел бы сердечно поблагодарить их за то, что у них есть такой сын. Если нужны какие-либо ещё подробности, то, пожалуйста,можете использовать мой е-майл (адрес у администратора сайта, прим. админа). 

Да, я ещё увидел, что он был дружен со Стасом Кульнисом, который тоже погиб в этом бою. Очень знакомое лицо и, по-моему, он тоже из нашей роты, только из другого взвода. 

Всего наилучшего.
Владимир Братишов
21.04.2015 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Барадзейка, Л. Заўсёды застанецца ў памяці / Л. Барадзейка // Ленінскі сцяг (Лепель). — 1989. — 15 жн. — С. 2.